timur-nechaev77 (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timur_nechaev77) wrote in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png)
stop_rpc2015-11-10 04:42 am
timur_nechaev77) wrote in stop_rpc2015-11-10 04:42 am
Акционизм - от Святого Макария до Петра Павленского
"Художник Пётр Павленский зашивал себе рот, заматывался в колючую проволоку, прибивал свои яйца к мостовой, отрезал мочку уха ...". Ну, не знаю. Мне не нравится такое искусство, и всё. По-моему, у подобного творчества - ноги растут из древней христианской традиции укрощения плоти:
Вчера Павленский сделал очередную акцию - поджег дверь ФСБ.
Можно конечно как-то объяснять все эти дикости. Объясняют же членовредительство или поджоги языческих капищ, которые устраивали православные святые. Вот, например, как объясняет акцию Павленского Марат Гельман:
На любителей такое творчество, наверное есть те, кому оно нравится. Мне акции с поджогами и погромами не нравятся, равно как и с членовредительством. Не любою натурализм в искусстве. Оно конечно, кто-то и в крови видит эстетику, и в разлагающемся трупе, но это, как я сказал - на любителя.
На картинке выше, справа от Павленского - Елена Пасынкова (Фб), которая тоже устраивала перформансы, но вполне эстетичные.
P.S.
Одна из акций Павленского, с отрезанием уха:
Круто, но до Святого Макария Павленскому далеко. Тот садился голой задницей на муравейник, а это покруче будет.
Точки над i.
Акция Павленского прекрасна, но это если её оценивать с этической точки зрения. А вот как искусство (а это искусство, конечно) данная акция мне не нравится. Вот трактовка этой акции с этической точки зрения, и с этой трактовкой я полностью согласен:
Пишет Александр Феденко: "Страх во многом управляет жизнью человека. И чем больше страха, тем меньше самого человека – он незаметно исчезает, оставаясь физиологически живым, но внутренне умирает. Если страх управляет жизнью целой страны – целая страна внутренне умирает и обретает черты ада.
Неправда, что ад ужасен. Если заскочить в него с улицы, «с мороза», он, конечно, оглушает криками, душит вонью, обжигает. Но стоит, скрючившись, немного потерпеть – и все устаканится. Просто нужно привыкнуть, смириться – и вот уже путник, зашедший в ворота ада, с пеной у рта отстаивает свое право быть первым на сковородке. Опять же – сосед зажарился – есть что пожрать. Привкус странный, зато едим родное. Потом и вовсе окажется, что ад снаружи; а здесь – тепло, уютно, периодически сытно, местами лучше, чем в раю, если не принюхиваться. И все ужасы – тоже снаружи, там, где ходят неприкаянные грешники, потерявшие страх от безнаказанности.
Но самое необходимое приобретение для комфортной жизни в аду – страх правды. Можно без рефлексий – отказаться от всей правды сразу. Если же человек обременен сложной внутренней конструкцией, то выборочно. Вот здесь – «я все понимаю», а тут – «нам всем с Владимиром Владимировичем очень повезло». Вроде мерзкая ложь, но в то же время понятно, что им всем с ним действительно очень повезло – не подкопаешься.
Все идет хорошо, пока не появляется человек, способный слезть со сковородки. И не как-нибудь втихаря, а демонстративно. Потому что другие сделать этого не могут. Не оттого, что кто-то их держит, а потому что не могут. В глубине души мы боимся и ненавидим вертящих нас на кончике своего хвоста чертей. Но страх этот преодолеть не в силах. Как и страх признаться в своем добровольном бессилии. Чтобы оправдать эту немощь, приходится обожествить поработившего нас истукана.
Павленский – страшный человек. Он тычет нас в наш собственный облик потерявшего разум, искалеченного биологического материала, добровольно связавшего себя колючей проволокой, прибившего собственные яйца к земле, дабы сидеть на месте и зашитым ртом только мычать о невозможности исправить все то, что мы сами с собой сделали или позволили сделать.
— Ты больной! Ты сумасшедший! Идиот и мазохист! – мычат хором пораженные, обращаясь к собственному портрету, оскорбляясь своим отражением.
Художник, изображающий человека в его истинном образе обречен называться шарлатаном.
В ответ на наше коллективное мычание – «ничего нельзя поделать» – Павленский идет и один поджигает врата ада. Ужас, негодование, почти ненависть овладевают зрителями. Самое страшное – не бояться.
Важное о законности. Нарушение закона предполагает наказание. Думаю, Павленский к нему готов.
Но здесь есть еще один смысловой слой. Сама власть законом подтерлась вдоль и поперек, и толпа, той подтиркой утершись, требует «двушечку», а то и «пятачок» для Павленского. Эта же толпа в случае окончательной и беспросветной стабилизации пойдет жечь барские усадьбы. Не от беззакония, а просто для иллюминации – получше разглядеть нагрянувшую благодать.
Огонь, иди за мной. Я накормлю тебя Идолами …"
Вчера Павленский сделал очередную акцию - поджег дверь ФСБ.
Можно конечно как-то объяснять все эти дикости. Объясняют же членовредительство или поджоги языческих капищ, которые устраивали православные святые. Вот, например, как объясняет акцию Павленского Марат Гельман:
На любителей такое творчество, наверное есть те, кому оно нравится. Мне акции с поджогами и погромами не нравятся, равно как и с членовредительством. Не любою натурализм в искусстве. Оно конечно, кто-то и в крови видит эстетику, и в разлагающемся трупе, но это, как я сказал - на любителя.
На картинке выше, справа от Павленского - Елена Пасынкова (Фб), которая тоже устраивала перформансы, но вполне эстетичные.
P.S.
Одна из акций Павленского, с отрезанием уха:
Круто, но до Святого Макария Павленскому далеко. Тот садился голой задницей на муравейник, а это покруче будет.
Точки над i.
Акция Павленского прекрасна, но это если её оценивать с этической точки зрения. А вот как искусство (а это искусство, конечно) данная акция мне не нравится. Вот трактовка этой акции с этической точки зрения, и с этой трактовкой я полностью согласен:
Пишет Александр Феденко: "Страх во многом управляет жизнью человека. И чем больше страха, тем меньше самого человека – он незаметно исчезает, оставаясь физиологически живым, но внутренне умирает. Если страх управляет жизнью целой страны – целая страна внутренне умирает и обретает черты ада.
Неправда, что ад ужасен. Если заскочить в него с улицы, «с мороза», он, конечно, оглушает криками, душит вонью, обжигает. Но стоит, скрючившись, немного потерпеть – и все устаканится. Просто нужно привыкнуть, смириться – и вот уже путник, зашедший в ворота ада, с пеной у рта отстаивает свое право быть первым на сковородке. Опять же – сосед зажарился – есть что пожрать. Привкус странный, зато едим родное. Потом и вовсе окажется, что ад снаружи; а здесь – тепло, уютно, периодически сытно, местами лучше, чем в раю, если не принюхиваться. И все ужасы – тоже снаружи, там, где ходят неприкаянные грешники, потерявшие страх от безнаказанности.
Но самое необходимое приобретение для комфортной жизни в аду – страх правды. Можно без рефлексий – отказаться от всей правды сразу. Если же человек обременен сложной внутренней конструкцией, то выборочно. Вот здесь – «я все понимаю», а тут – «нам всем с Владимиром Владимировичем очень повезло». Вроде мерзкая ложь, но в то же время понятно, что им всем с ним действительно очень повезло – не подкопаешься.
Все идет хорошо, пока не появляется человек, способный слезть со сковородки. И не как-нибудь втихаря, а демонстративно. Потому что другие сделать этого не могут. Не оттого, что кто-то их держит, а потому что не могут. В глубине души мы боимся и ненавидим вертящих нас на кончике своего хвоста чертей. Но страх этот преодолеть не в силах. Как и страх признаться в своем добровольном бессилии. Чтобы оправдать эту немощь, приходится обожествить поработившего нас истукана.
Павленский – страшный человек. Он тычет нас в наш собственный облик потерявшего разум, искалеченного биологического материала, добровольно связавшего себя колючей проволокой, прибившего собственные яйца к земле, дабы сидеть на месте и зашитым ртом только мычать о невозможности исправить все то, что мы сами с собой сделали или позволили сделать.
— Ты больной! Ты сумасшедший! Идиот и мазохист! – мычат хором пораженные, обращаясь к собственному портрету, оскорбляясь своим отражением.
Художник, изображающий человека в его истинном образе обречен называться шарлатаном.
В ответ на наше коллективное мычание – «ничего нельзя поделать» – Павленский идет и один поджигает врата ада. Ужас, негодование, почти ненависть овладевают зрителями. Самое страшное – не бояться.
Важное о законности. Нарушение закона предполагает наказание. Думаю, Павленский к нему готов.
Но здесь есть еще один смысловой слой. Сама власть законом подтерлась вдоль и поперек, и толпа, той подтиркой утершись, требует «двушечку», а то и «пятачок» для Павленского. Эта же толпа в случае окончательной и беспросветной стабилизации пойдет жечь барские усадьбы. Не от беззакония, а просто для иллюминации – получше разглядеть нагрянувшую благодать.
Огонь, иди за мной. Я накормлю тебя Идолами …"
no subject
Да и вообще, кому плохо от его перфомансов? Это его личное здоровье, многие себе и другим вредят гораздо больше - например, кто добровольно ввязался во всякое говно типа Сирии
no subject
no subject
Тем более что на фоне т.н. "российского искусства" оно выглядит вполне уместно
Даже лучше, потому что не такое унылое
no subject
no subject
А по-моему, просто псих. Но если бы поджег дверь родного дурдома, никто бы про него не написал. Отсюда и весь выпендреж.
no subject
РПЦ вряд ли канонизирует при жизни художника сего!
no subject
Признаёт ли "святая" Русь Новый Завет: да, или нет?