Священник-гей о православии

[timur_nechaev77]

via vk.com

Под катом большое интервью с православным священником-геем Амфианом (Вечелковским). Опубликовано оно было в сентябре 2013 года, т. е. еще до открытого признания Вечелковским своей гомосексуальности.

"Все, что вы хотели бы знать о православии, но стеснялись спросить". (автор Таня Симакова)
Бывают ли попы, похожие на нормальных людей? Оказывается, да. Таня Симакова встретилась с отцом Амфианом Вечелковским — священником, который зачитывает молитвы с НТС, сочиняет музыку и считает, что оскорбить можно только очень плохого христианина. Отец Амфиан встречает меня у входа в семинарию, где преподает. Одет он в рясу, на ногах – открытые спортивные сандалии, как у любителей пеших походов по Крыму. Мы виделись с ним и раньше, на выставках современного искусства, артхаусных киносеансах, концертах местных музыкальных групп. На подобные события он приходит в гражданском и совершенно не привлекает к себе внимания. Старые друзья зовут его Темычем. Мы не были хорошо знакомы, и о том, что он священник, я узнала совсем недавно. Его образ не вызывает отторжения, которое сформировалось ко всему православному благодаря деятельности медийных мракобесов. Наша беседа проходила в видавшей виды семинарской аудитории: два ряда парт со стульями, стены, выкрашенные масляной краской, потемневший от сырости потолок и допотопный диван, на котором какое-то время ночевал Амфиан, пока дома шел ремонт и жить было негде.



Церковь — как человек-невидимка у Герберта Уэллса, его видно только по пятнам грязи, которые к нему прилипают. Не было бы дорогущих машин, не было бы скандалов со священниками, которые безобразно водят и сбивают людей — вообще это преступники — то о православной церкви журналисты бы и не вспоминали. С евангельских времен процент недобросовестных священников остался прежним — их 1/12. Но так видна эта одна часть! И сколько про нее говорится за все время существования христианства. Нормальных попов никто не замечает, они совершенно никому не интересны. Здесь те же самые проблемы, что и везде: человеческий фактор никто не отменял. Становясь священником, человек не становится святее и чище. И когда избирают епископа — он тоже не становится святее в силу своей новой должности. Даже став патриархом, он остается обычным человеком с теми же слабостями и недостатками. У нас любой человек может прикрываться православием и видеть в этом для себя индульгенцию. Он говорит: «я православный писатель» или «православный дантист». Я предпочитаю идти к хорошему врачу, а не к православному, и читать хорошую литературу — а не православную. В России сейчас издается огромное количество всякой макулатуры, годной только в топку, и на ней стоит гриф православной — будто от этого она становится священной. Это дикая глупость. Клирик — удобное собирательное слово. Ну, я иеромонах. В чем тут прикол? Бывает, мы растем в церковной иерархии. Я раньше был дьякон, теперь священник — а это всё «клирик». Не дай Бог, стану каким-нибудь архимандритом — всё равно останусь клириком. Мне не хочется лишний раз глаза мозолить своим статусом. Многих может раздражать, что какой-то поп выставляет свои регалии.

Сначала я просто ходил в храм. На каждую службу, каждый день. Мне было 23 года. Меня заметили священники, предложили на клиросе петь, участвовать в церковной жизни. Через полгода ввели в алтарь. Потом поступил в семинарию. Если это «карьера» в церкви — то вот так она строится. Но вы понимаете, это частный случай, очень по-разному всё. Кого-то с детства родители водят в церковь. После окончания школы он знает ее как дом, и потому идет в семинарию. Здесь много разных путей. Служащий священник встает очень рано, у него литургия. После — венчания, крещения, потом его могут вызвать причащать людей, которые больны и не могут прийти в храм. Потом другие требы, соборование людей. Вечером, опять же, служба. У белого духовенства есть еще семья. Забот хватает. Якобы нам нельзя заниматься спортом. А что в этом должно помешать духовному пути? У нас в семинарии многие в футбол играют, например. У меня другие увлечения, я сочиняю музыку. Хожу на концерты, в кино. Понятно, что священник не пойдет в стрип-клуб, но не потому что священник, а потому что православный. Всё, что не противоречит морали и здравому смыслу, — не запрещено. Часто слышишь от людей: я в церковь не хожу, Бог у меня в душе. Сразу хочется спросить: он откуда там взялся? Бог — не вор, без стука не входит. Он всемогущ, но не желает всех сделать верующими, насиловать человека в том, что даже казалось бы благо. Бог — это не какой-нибудь очередной диктатор, который свое «благо» насаждает огнем и мечом. Вилами в рай не затащишь. Богу нужно отворить дверь и пригласить, тогда он войдет, и начнется в твоей жизни праздник. Никто не собирается ввести в школах Закон Божий, но эта неточность выражений дорогого стоит. Предложен культурологический курс, а не вероучительный. Он не для того, чтобы детей индоктринировать. Когда школьники видят картину «Христос в пустыне», они должны знать, кто такой Христос и чего он вдруг в пустыне оказался. Это нужно, чтобы понимать искусство. Потому что хотим ли мы этого, или не хотим — всё европейское искусство завязано на христианстве. Также точно важно рассказывать и о греко-римской мифологии, чтобы, к примеру, классическая поэзия была понятной для ребенка.

Нельзя говорить детям в том ключе, что «вот, давай, постарайся, еще немного — и ты поверишь». Школьный курс нужен, чтобы избежать идиотических спекуляций на религиозную тему, когда, к примеру, мама заставляет есть кашу угрозами: «а то тебя боженька накажет». И я категорически против того, чтобы священники просто приходили в школу. Преподавать должен человек с педагогическим образованием. Преподавание — это профессия, этому учат. И если, к примеру, никто не пустит просто так священника управлять пассажирским самолётом, потому только, что он священник, то ровно в той же степени нелепо к преподавательской деятельности допускать дилетанта, хоть бы и облеченного самым высоким саном. И пример с самолётом — совсем не преувеличение, степень ответственности вполне сравнима: ответственность за другие души. Единственный довод, который лично мне приходит на ум, — что во время богослужения священник является иконой Христа, олицетворяет его собой. Поскольку Христос был мужчиной, то это мужчина. Но если по-серьезному, то он был еще и обрезан, к примеру. Он много кем был. Но важнее всего не то, что он был мужчиной, а что он был человеком. Бог вочеловечился, а не вомужчинился, скажем. Вся нелепость ситуации в том, что этим вопросом, как правило, озабочены женщины вне церкви, которых это вообще не должно волновать. Я ни разу не слышал, чтобы у воцерковленных женщин было желание стать священником.

Все христиане: и прихожане, и клирики, ходят на исповедь. Даже у патриарха есть свой духовник. Исповедь — таинство, в котором подается благодатная помощь для того, чтобы человек мог бороться со своими грехами, страстями и проблемами. Например, я завидую, хотя не хотел бы, но не могу ничего сделать. Тогда я прихожу за помощью к Богу. Проблема в том, что сама культура исповеди у нас сильно извращена. В современной русской православной церкви исповедь достаточно жестко привязана к литургии: перед тем, как причаститься, надо-де исповедаться. Хотя вообще-то это два разных таинства, которые прямо друг с другом не связаны. И я считаю, что эта связка чрезвычайно вредна. Причащаться надо как можно чаще, а исповедоваться часто не получится. Не каждый день мы совершаем такого уровня грехи, которые делают причащение опасным или даже невозможным. Люди приходят, а исповедоваться не в чем. И они начинают выдумывать грехи. Ну, посмотрела телевизор в пост, сардинку в пятницу съела. Это что, самая большая проблема в жизни?! Сам не справишься, здесь Бог нужен? Это профанация великого таинства, которое сводят к мещанству. Священник, который испытывает омерзение или осуждение на исповеди, становится профнепригодным. Хирург не имеет права расчувствоваться. И это очень радостно — что ты видишь тяжко согрешивших людей с потрясающим желанием измениться. Ты видишь нетождественность человека его греху. Да, он это сделал — но он перестал быть тем человеком, который это сделал. И если его сейчас запрут в камере — сидеть будет невиновный человек. В этом, на самом деле, проблема нашей светской системы наказания. Она называется исправительной, но никого не исправляет. Но я знаю таких людей, которые совершили очень тяжкие преступления, сидели за них и вышли абсолютно чистыми. Они знают, что в их биографии это было, но это были словно не они. И это самое дорогое в исповеди — человек может измениться.

Почему? Языческие пережитки остаются даже в храмах. На Троицу принято украшать храмы ветками и цветами, после чего бабушки ломятся собирать это сено. В подушку себе на смертный одр. Или еще — заваривать. Это абсолютное язычество. Они говорят «Трава здесь лежала — молитву слушала». Может тогда и пыли по углам соберите, она тут дольше травы лежала? Столько молитв наслушалась! Вот такое дикое невежество, махровое язычество чрезвычайно трудно выбивается. И огромное количество священников живет с этим, спустя рукава, не желая ссориться с приходом. И всё это коснеет и коснеет. Потому что бороться с этим надо самым решительным, нещадным способом, разговаривать, объяснять, убеждать. В советское время было такое распространенное клише, что попы играют на народных предрассудках. Задача попа — прямо противоположная. Борьба с предрассудками. Каждый момент времени он должен держать за узду свою паству, чтобы она не скатилась в язычество. За тысячи лет человечество не изменилось ни капельки. Язычество очень удобно, потому что оно дает рецепты на каждый случай жизни. Как Малахов. Вот если у тебя то-то — сделай то-то. Моисей сорок лет водил народ по пустыне. Пошел на гору ненадолго. Возвращается, а эти уже себе золотого тельца вылили. Но вы же всё видели, манну с небес, воду из скалы… и что вам надо? Наглядность привлекает. Задача священника — постоянно держать паству в тонусе. Почему у нас священники не говорят с паствой об этом? Боятся! Чтобы не было скандалов, чтобы на него архиерею не нажаловались — лучше не говорить. А по-честному, это — трусость.

Освящение любого предмета — это посвящение этого предмета Богу. И православное чувство, которое человек должен испытывать, ездя на такой машине, — это теперь не только моё, это орудие Божества в этом мире. Оно должно быть на службе человека — меня и других людей. Этот автомобиль может быть инструментом помощи людям — вот что важно. Если человек это ощущает после освящения машины — он правильно всё сделал. Если же он воспринимает это как некий оберег, если мы отпугиваем злых духов — всё, здесь православия нету. Начинается абсолютное шаманство.
Церковь восприимчива к прогрессу. У нас во всех храмах вообще-то электричество. Лично я служу по вот этой дивной штучке, это телефон HTC. У меня тут все ектеньи, я держу ее вместо служебника. Это pdf — я все собственными руками набирал. Кто-то может пользуется готовыми мобильными приложениями, они есть. Кто-то не хочет этим пользоваться — аминь и Богу нашему слава! Хоть на пергаменте читай, нет никакой разницы. Девайсы изменились — а сущность та же самая осталась. Бывают неверующие художники, манифестирующие свое неверие. Меня это не оскорбляет нисколько. Я не понимаю этот закон об оскорблении религиозных чувств — о чем вообще идет речь? Оскорбить твои религиозные чувства можно только в одном случае — если ты до крайности плохой христианин. Даже в человеке, который тебя хулит, нужно видеть не врага, а человека, которому сочувствовать надо. Он не понял, он не знает того, что знаешь ты. А Бога оскорбить нельзя. Вступаться за Бога — кощунство. Если вдруг Бог — чего, конечно, не произойдет — почувствует себя оскорбленным, мне почему-то кажется, что он найдет средства сам воздействовать. И я как священник в данном случае не потребуюсь. Бог вообще-то однажды пришел на землю, жил здесь, в него плевали, его били, его распяли на кресте. Куда дальше? А мы теперь защищаем его честь. Кто мы такие? И это не мешало бы православным помнить каждый раз, когда они что-либо говорят или делают.

P.S.
Интересно, как отреагирует руководство РПЦ на попа-гея? По идее, должны снять сан (это как минимум). Вот еще аналогичный случай:

Comments

[prediator.livejournal.com]

"Обещать - не значит жениться".
Сделать "каминг" - не значит являться истинным геем. Этот тип очень подозрителен.
Это каким же нужно было быть "геем", чтобы жениться и "настругать" пятерых детей? Наверное, он испытывал от этого невыносимые моральные, психологические страдания.
Очень похоже либо на фейк, либо на провокацию.
Или "батюшка" планирует уехать за бугор, под предлогом гонений за нетрадиционную ориентацию. Как политбеженец.

[timur-nechaev77.livejournal.com]

Согласен, странная история. ну а то что геи может быть женаты, в этом нет ничего особенного. Если для чего-то надо, то и женятся.