Терзания Святого Иоанна

[timur_nechaev77]

«О, как ты ужасен, Лев Толстой, порождение ехидны»
(Святой Иоанн Кронштадтский)



Любопытный очерк о душевных муках Святого Иоанна Кронштадтского. Очень напоминает терзания современного попа abbatus_mozdok (см. пост "Лобызание попов"). Цитата из книги Надежды Киценко об Иоанне Кронштадтском: "Одна из основных причин нервозности о. Иоанна, когда он пытался искоренять пороки своих прихожан, — положение священника в тогдашней России. Противоречие между уважением самого пастыря к своему сану и статусом, который священник на деле занимал в российском обществе, проявлялось на каждом шагу.

Watch on YouTube

Чаще всего оно возникало в такой повседневной ситуации, как благословение. Согласно православному уставу, священник или епископ должен был поднять руку, перекрестить в знак благословения и завершающим жестом протянуть руку благословляемому мирянину для приложения. Соответственно мирянин должен был склонить голову перед священником или епископом, скрестить руки на груди и затем поцеловать протянутую духовным лицом руку.



Несмотря на то что процедура благословения именно так и выглядела в теории, на практике в XIX в. она стала означать уже нечто совершенно иное. Многие представители высшего общества и интеллигенции, якобы православные, не могли заставить себя целовать руку кому-то, кто, по их мнению, занимал более низкое положение в обществе (или отказывались это делать просто из принципа). Многие священники смирились с таким отношением и старались не давать благословения, если только их особо не попросят, что тонко отобразил Н. С. Лесков в романе «Соборяне».



Напротив, о. Иоанн стремился благословить практически каждого и приходил в ярость, когда встречал отказ. В случаях, когда мирянин не целовал ему руку и буквально оставлял ее висеть в воздухе, пастырь воспринимал это как пренебрежение и знак неуважения к его сану. «Священник должен знать, кому подавать руку, и особенно не подавать ее молодым благородным дамам», — писал он в дневнике за 1867 г.



Он был настолько разгневан людским пренебрежением к его благословению, что сочинил молитву-проклятие на церковнославянском языке, в которой заклеймил гордецов. …Особенно невыносимым для него было то, что он часто чувствовал неловкость во время служения в храме. Присутствие генералов, чиновников, богачей и хорошо одетых дам повергало его в трепет. Его ужасало, что он чувствует себя спокойно и уверенно перед простыми людьми, а перед образованными мирянами, не обладающими духовной мудростью, испытывает чувство ложного стыда и страха. Он начинает сомневаться в истине некоторых выражений в молитвах, конфузиться и бояться произнести «слова Господа и слова нашей Матери Церкви».



Сознание того, что он «предает» Христа и Богоматерь, внутренне съеживаясь из-за присутствия на литургии «архиереев, протоиереев, разных чиновных — светских, военных, школьных — богатых и знаменитых», подавляло о. Иоанна. (Кстати, примечательно, хотя и неудивительно, что высокопоставленное духовенство действовало на него не менее обескураживающе, чем великосветские миряне. Он ни на минуту не забывал, что его отец — дьячок, а не рукоположенный дьякон или священник и что он стоит очень низко в неофициальной иерархии православного духовенства.)



… О. Иоанн испытывал глубокий стыд и гнев за то, что при всем осознании дистанции между собой и высокопоставленными членами общества он тем не менее тянулся к ним больше, чем к бедным. Отчасти это связано просто-напросто с тем, что священники могли рассчитывать на материальную помощь от богатых. Кто-то начинал служить в более благоприятных условиях, кто-то получал большее вознаграждение за труды, кому-то могли предложить отличную трапезу и бокал вина после службы.



О. Иоанн, как и всякий бедный священник, был весьма подвержен подобным соблазнам, но, по крайней мере, сокрушался об этом. Как он виновато замечал в 1868 г., «когда богатый зовет на крестины или молебен, поспешаешь с удовольствием, особенно если ждешь угощения после совершения требы; когда же бедняк просит крестить своего ребенка в церкви после литургии или отслужить молебен, раздражаешься и сердишься".



Об авторе книги про Иоанна Кронштадтского, Надежде Киценко. Одна из её лекций (Надежда Киценко выступает с 4 мин. 15 сек.):

Watch on YouTube

P.S.
Эпилог. Опись имущества праведника.
===============================================
"После смерти Иоанна Кронштадтского, в его квартире было найдено и оценено следующее:
Наличные деньги - 13 000 рублей
Процентные бумаги - на 69 рублей
Золотые монеты - 125 штук
Золотые и серебряные пуговицы - 70 штук на 125 рублей
Ордена и медали - 30 штук на 590 рублей
Золотые цепочки - 8 штук на 202 рубля
Наперсные золотые кресты с украшениями и драгоценными камнями - 28 штук на 434 рубля
Часы золотые - пять штук на 262 рубля
Иконы в серебряных и золотых окладах - 89 штук на 4 447 рублей
Церковная утварь - 146 штук на 1211 рублей
Евангелия в золотых и серебряных окладах 19 штук на 547 рублей
Подстаканники серебряные - 96 штук
Ложки серебряные - 34 штуки
Альбомы в серебряных окладах - 38 штук
Полотняные рубашки - 342 штуки
Кальсоны - 124 пары
Шелковые носки - 281 пара
брюки - 31 пара (четыре пары на пуху)
Сапоги - 53 пары
Туфли - 18 пар
Шляпы - 30 штук
Галстуки - 34 штуки
Подрясники - 41
Рясы муаровые - 31
Посохи и зонты - 11 штук
Меховые шубы - 4 штуки"

Comments

[a-theism-ru.livejournal.com]

Продолжение:

На вторые сутки, среди ночи, мы были разбужены громким детским плачем, доносившимся из чулана, три стены которого врезались в нашу комнату. Рыдание все усиливалось. — Чей это ребенок плачет? — спрашивали пробудившиеся богомолки. — Чай, опять немец измывается над детьми! — отвечала надзирательница. Мастер-немец, и он же начальник мастерской, очень строго расправлялся со своими учениками, не исполнившими свой урок. Он сажал виновника в пустой и темный чулан на целую ночь, а когда ребенок чересчур громко выражал свой страх и горечь, немец врывался сам туда и жестоко хлестал ремнем плачущего. Это были дети богомольцев, оставленные на попечение батюшки. О. Иван, проходя мимо мужика или бабы с ребенком 7–8 лет, трогательно простирал свою руку над головой деревенского мальчика или девочки со словами: «отдай мне его в дети». Отец или мать, пораженные такой неожиданностью, не верили своему счастью, свалившемуся на долю их ребенка, стать сыном святого отца. Нимало не сомневаясь в истинности слов о. Ивана, что он их Гришутку берет себе в дети, они радостно оставляли ребенка. И что им этот бедный Гришутка, как не лишний рот в голодной семье? Из ребенка, в их нищенской жизни, ничего путного не выйдет. Одет он в лохмотья, обут в лапти, косматый, грязный, лицо зеленое. «Батюшка, не оставь парнишку, доведи до толку», — просят родители, уходя домой, не подозревая, что сынишка их попадает в мастерскую к немцу, ничем не лучшую всякой иной сапожной мастерской. И вся жизнь малыша сведется к сидению около столика, с шилом в руках, весь день до поздней ночи. А для сокращения жажды детских удовольствий его запрут в темный чулан. В этом для него страшном месте он облегчает свое большое горе рыданиями и призывает мать защитить его, взять его домой отсюда.

— Одни безобразия тут и больше ничего не вижу хорошего, — заметила одна из посетительниц при нашем возвращении в Петербург. (П.С. Ивановская - "В боевой организации" (http://www.nnre.ru/istorija/_zhenshiny_terroristki_rossii_beskorystnye_ubiicy/p2.php#metkadoc3))"

[timur-nechaev77.livejournal.com]

Всё ясно с этим "святым"

[alkanaftpirovic.livejournal.com]

Праско́вья Семёновна Ивано́вская — российская революционерка, террористка, член партии «Народная воля» и партии социалистов-революционеров.

Пропаганда от слова "брехня".