stop_rpc

Это бесседа с товарищами, теми самыми которые с людей майки сдирают, представления прерывают, ну и так далее..

М. Ц. Добрый день! Это «Предметный разговор». Меня зовут Мария Цыбульская. Сегодня у меня в гостях общественные и гражданские активисты Дмитрий Энтео и Андрей Каплин. Ребята, вы боретесь за нравственность в обществе. Вы боретесь, чтобы общество не разлагалось. Хотите спасать души россиян. И я так понимаю, что в последнее время накал ваших акций, вашей деятельности нарастает. После приговора девушкам из группы Pussy Riot вы перешли в более активное общение с обществом, с людьми: срываете майки на улицах, разговариваете, настаиваете на том, что люди не должны поддерживать Pussy Riot. Вчера вы заходили в Музей эротики и принесли туда кирпич, сказали, что это предупреждение. Сорвали спектакль в «Театре.doc». Большой уже список.

А. К. Не сорвали, участвовали. Пришли поговорить.

М. Ц. Попытались сорвать.

А. К. Не успели, они разбежались.

М. Ц. Список ваших поступков уже просто такой огромный, что мы уже пять минут про это разговариваем. До какой степени вы вообще можете дойти, то есть какая крайняя точка ваших поступков?

Д. Э. На самом деле мы хотим действовать в правовом поле. Для нас это важно. Конечно, могут быть исключения, когда речь идет о чем-то вопиющем. Например, когда речь идет о безопасности человека или о каком-то вопиющем богохульстве. Конечно, надо останавливать. Но мы стараемся действовать именно в правовом поле.

М. Ц. Но вы же знаете, что на вас заявления пишут люди? Молодой человек, которого вы на Павелецком вокзале догнали и сорвали майку, написал заявление.

Д. Э. Ну пусть пишут. Вы знаете, об этом говорил святитель Иоанн Златоуст: если, когда вы защищаете имя Божие, когда вы сопротивляетесь богохульнику, который это делает, и если вы даже его ударили, то пусть вас ведут на судилище. И вы там смело говорите судьям о том, что если похулили царя земного, то за это наказывают, а если похулили царя ангелов, то тем паче. И вы будете правы, Господь вас благословит.

М. Ц. То есть вы готовы в суд, в тюрьму, если придется. За свою веру вы готовы.

Э. К. Конечно, мы готовы стоять до конца. Потому что то, ради чего мы это делаем, эти цели — они того стоят. Они сверхвысоки и сверхважны сегодня. Речь идет о национальной безопасности, о будущем нашего народа, о том мире, в котором будут жить наши дети.

М. Ц. А если побьют? Не боитесь?

А. К. А что, полечимся, в больнице.

Д. Э. Господь сказал: радуйтесь и веселитесь, мзда ваша много небеса, когда будут злословить, гнать, бить за Его имя, за правду. Заповеди блаженства. Конечно, мы будем рады. Нас уже неоднократно избивали. Несколько раз нас ОМОН спасал из разъяренной толпы поклонников этой панк-группы Толоконниковой. Угрожали нам. Ну, ничего, без воли Господа ни один волос с нашей головы не упадет. И мы доверяем ему.

А. К. Вот вы спросили, до чего хотите пойти. Наша конечная цель — чтобы на законодательном уровне были, во-первых, запрещены аборты полностью; потом уголовная ответственность за не только пропаганду гомосексуализма, но и вообще за пропаганду разврата, блуда, прелюбодеяния, разводов. То есть чтобы таких музеев, как вот этот Музей эротики, их просто не должно быть.

М. Ц. Это ваши цели. А до чего вы готовы дойти, чтобы их достичь?

А. К. Мы готовы дойти до того, чтобы подтолкнуть наши власти сформировать гражданское общество.

М. Ц. Нет, вот если нужно будет на кого-то напасть, не знаю, на проституток на улице?

А. К. Зачем нам это?

М. Ц. Ну, я не знаю. Чтобы привлечь внимание к проблемам.

А. К. Проституткам мы можем проповедовать.

Д. Э. У нас есть наши братья, которые с нами этим занимаются. То есть чем занимаются: мы платим деньги проституткам, какое-то время с ними находимся, они там приходят — мы им рассказываем о Боге. С праздником. Знаете, какой праздник сегодня православной церкви? Рассказываем ей о житие Марии Египетской. Призываем их к покаянию. Рассказываем о красоте целомудрия, о брачном законе. Вы знаете, эти девушки плачут. То есть есть плоды этой миссии тоже.

М. Ц. Вы им потом перезваниваете?

А. К. Этим занимается один человек. Он специально посвятил себя вот этому. Что он тратит часть своих денег, оплачивает их время, и вместо того, чтобы предаваться разврату, он проповедует слово Божие, рассказывает о покаянии.

Д. Э. Он один из наших активистов.

М. Ц. Вы так сейчас все спокойно говорите, так приятно вас слушать, такие интонации у вас приятные. А вот на том же ролике из кафе «Му-Му» вы очень агрессивны.

А. К. Спокойно очень говорим.

М. Ц. Неправда. Вы говорите: «Пойдем, выйдем». Вы людей просто пугаете.

Д. Э. Мы это делали абсолютно сознательно. Те, кто нас знает, они знают, что мы очень спокойные люди, ну просто сами по себе. Это ни хорошо, ни плохо, просто такой темперамент. Просто там было другое. Я скажу откровенно: я ходил по своим братьям и сестрам и просил их как бы более себя активно вести. И к нам присоединялись абсолютно не знакомые нам люди, которые просто сидели, кушали, и они были тоже возмущены.

А. К. Да, сидел грузин, допустим, за соседним столиком, он вообще посторонний человек, со своей подругой. Он вообще говорил: «Что вы с ними разговариваете, надо их вытащить просто». Я ему говорю: «Подожди, мы не хотим».

М. Ц. Но это же вы провоцируете людей на агрессию.

А. К. Нет, нас провоцировали.

М. Ц. Тот же грузин, он подключился. Это же обычная психология. На кого-то нападают. Он почувствовал, что у вас сила. Да, ребята напуганы, они сидят, вы над ними стоите. Они сидели кушали, никого не трогали.

А. К. Мы нормально подошли. Мы ни на кого не нападали. На нас напали.

Д. Э. Смотрите, во-первых, то видео, которое есть в сети, оно снято уже в середине конфликта. И снято не нами.

А. К. Где-то через десять минут.

Д. Э. Вначале мы пришли, подсели и просто максимально кротко, с любовью, сказали: «Пожалуйста, брат, зачем ты это делаешь? Ты же знаешь, что нас задеваешь. Как для нас дорога Божья Матерь. Пожалуйста, не делай этого». Мы услышали просто нецензурную брань. Мы в конце концов услышали даже угрозы.

А. К. Та же самая Костюченко и вторая журналистка, как они себя вели — просто по-хамски.

М. Ц. А вы не по-хамски себя вели?

Д. Э. Мы вели себя нормально, по-человечески.

А. К. Наша задача — привлечь общественное внимание к данному вопросу.

М. Ц. Я поняла. Этот конфликт уже исчерпан, его уже много раз обсудили. Давайте мы его в покое оставим. Что касается истории, что кто-то одет в майку, на которой написано нечто, оскорбляющее вас.

А. К. Человек провоцирует нас этой футболкой.

М. Ц. Вот, послушайте, такой пример. У меня есть подруга, она вегетарианка, она вообще не ест мясо. Ее убеждение — что нельзя убивать животных. Она в это верит всей душой.

А. К. Это религиозное убеждение? Это ее религия?

М. Ц. Какая разница?

А. К. Большая.

М. Ц. Это ее убеждение, ей это очень важно. Я не знаю, как это правильно сформулировать. Это часть ее души. Но на улице она видит кучу мясных магазинов, люди едят хот-доги, стейки, гамбургеры. Кошмар. Ее это мучает каждую минуту. Она же не может ходить и говорить: «Пожалуйста, прекратите, вы меня мучаете».

А. К. Смотрите, если бы мы, допустим, жили бы в Индии и кто-то бы осознанно. В Индии, допустим, корова священное животное, нельзя ее убивать и есть ее мясо, говядину, среди индуистов. Если бы кто-то осознанно приехал в Индию и стал бы там на глазах индуистов резать корову. Вот это было то же самое. А здесь другой пример. Для нее это не часть религии.

Д. Э. Просто должны вспомнить Конституцию Российской Федерации, которая говорит, в статье о свободе совести есть преамбула о том, что православная церковь имеет особое значение в истории, восстановлении культуры и духовности нашего народа. Мы являемся прямыми потомками наших предков, которые здесь жили тысячу лет. Наша культура, наше вообще народное самосознание соткано православной верой. Даже те, кто сейчас не верит, русские люди, они думают по-православному. Мировоззрение у тайца, буддиста и у русского совершенно другое.

М. Ц. То есть вы хотите сказать, что у русского православного больше прав, чем у неправославного русского?

Д. Э. Это говорит Конституция Российской Федерации. Она именно говорит об особой роли православия. И мы считаем, что нельзя подрывать духовные, моральные и нравственные основы нашего общества. Ведь у народа, который оскверняет свои святыни, мемориалы воинской славы, как храм Христа Спасителя, нет будущего, это очевидно. И сейчас мы сталкиваемся с планомерной кампанией по подрыву этих самых ценностей. Потому что без них у нас народ не устоит.

М. Ц. Хорошо. Девушка в вульгарном макияже, в короткой юбке оскорбляет ваши чувства?

А. К. Она не оскорбляет. Но она, в принципе, что, она распространяет грех, распространяет разврат, зло. Допустим, если бы она пришла в таком виде на закрытую вечеринку, в бар, в ночной клуб — это одно дело. А она ходит по улице, люди, которые просто идут на работу, допустим, мужчины, они не хотят, чтобы их отвлекали от этого, от работы. А она идет специально привлекать к себе внимание.

М. Ц. Ну, может быть, кто-то хочет.

А. К. Давайте опрос проведем, кто хочет…

М. Ц. Вы сейчас никаких опросов не проводите, правда же? Вы просто ходите по заведениям…

А. К. Ну, к девушкам вульгарным мы не пристаем.

М. Ц. Пока нет. Но вы год назад и в Музей эротики не ходили, насколько я понимаю. И в «Театр.doc» не ходили.

А. К. Музей эротики проводит агрессивную рекламу на Арбате. Только поэтому.

Д. Э. Если бы не было агрессивнейшей рекламы…

М. Ц. Кто это решает?

Д. Э. Бог.

М. Ц. Нет, подождите. Бог с вами разговаривает?

А. К. Конечно.

Д. Э. Через слово Божье.

М. Ц. И Бог вам сказал, что вы должны взять кирпич, прийти к директору Музея эротики и предупредить его, что он должен свернуть свою
деятельность, правильно?

Д. Э. Давайте, во-первых, так. Мы туда пришли и предупредили, что нас не устраивает агрессивная реклама. Рассказали о том, как детки спрашивают: «Мама, папа, что такое точка G, что такое Музей секса?» Там десятки людей, которые с этими футболками раздают эти флаера. Мы дали ему кирпич и сказали: «Этот камень по-библейски символизирует Бога, на котором надо строить, на этом основании, свою жизнь, не на разврате, не на чем-то другом, не на карьеризме — именно на этом».

М. Ц. Почему вы решаете, на чем ему строить свою жизнь, ребята?

Д. Э. Потому что мы знаем истину, мы знаем всю полноту истины.

М. Ц. Нет-нет. Вы знаете истину, в которую верите вы.

Д. Э. Истина одна.

А. К. Но мы-то считаем, что это абсолют.

М. Ц. Ну хорошо, вы считаете. Но он же считает иначе. Он же не приходит к вам и не говорит?

А. К. Он считает тоже по-другому.

Д. Э. Вопрос идеологический. Вы очень хорошо сейчас… Просто мы мыслим в разных парадигмах. Очень важно понимать то, что Европа в свое время отошла от Бога, перестало быть теоцентричным. Возрождение, Ренессанс — и уже воспевается там человек, забывается наше падшее состояние, обожествляются наши страсти. И после этого XIX век учит созданию новых идеологий. Это в первую очередь марксизм, социализм. Это гуманизм, это фашизм.

А. К. Коммунизм, либерализм — то же самое.

Д. Э. Это происходит с того, что человек становится мерой всех вещей. Социализм учит тому, что главное в жизни — это благосостояние. Фашизм говорит то, что главное в жизни — это раса, или нация. Либерализм говорит, что главное — это человеческая свобода, вседозволенность, которая может быть ограничена только свободой другого человека. Очень важно знать то, что автором социал-демократической партии Германии, то есть фашизма, автором идеологии марксизма и сионизма является один человек. Его зовут Моисей Гесс. Его религия — это сатанизм. И это является идеологом всех этих трех мировоззрений, концепций мировосприятия, которые сейчас царствуют в XX веке. И ту апостасию, которую мы видим, то отступление от традиционных норм общества, от нравственности, морали, является именно ключом, это ложное мировосприятие.

М. Ц. Так, оно ложное для вас. Хорошо.

А. К. Смотрите, вы сейчас сказали, что «вы навязываете свою идею, что у каждого как бы своя правда, у каждого свои истины». Но, вы знаете, на самом деле этот человек, директор музея, собственник, хозяин, он же точно так же, как и мы, считает, что его идеология абсолютно истинная, и что ее нужно пропагандировать. Чем он, собственно, и занимается.

Д. Э. И он ограничивает нашу свободу.

А. К. Фактически на улице стоят вот эти люди, которые раздают рекламу…

М. Ц. Да не берите рекламу.

А. К. Они фактически миссионеры.

Д. Э. Дети проходят мимо.

М. Ц. Но это же не ваши дети. У них есть родители.

Д. Э. Мы их любим. Нам не все равно.

А. К. Есть общественное пространство. И либо оно нейтральное. Давайте, мы согласны, чтобы общественное пространство было нейтральное. Чтобы все просто ходили в магазин, на работу.

М. Ц. Ну подождите, оденемся в серые робы одинаковые.

А. К. Есть определенные рамки. Почему серые?

М. Ц. Ну просто чтобы не выделяться, не знаю, почему серые. Я сейчас вообще не про православие говорю. Потому что мне кажется, что…

А. К. Вы знаете, например, в Европе, в Европе вы были? Там достаточно все скромно одеваются. Вы, допустим, видели такое количество…

М. Ц. Последний город, в котором я была в Европе, — две недели назад в Амстердаме. Классный город, отличный. Там прекрасная атмосфера. Там люди очень добрые, очень открытые.

Д. Э. Готовы там своих детей воспитывать?

М. Ц. Да, почему нет?

Д. Э. У вас есть дети?

М. Ц. Да, у меня есть дети.

Д. Э. Если ваш ребенок будет гомосексуалистом, вы не будете против?

М. Ц. Я не буду против, я его люблю.

Д. Э. Если ваш ребенок захочет сменить пол, вы не будете против?

М. Ц. Я не буду против.

Д. Э. Если ваш ребенок в 12 лет лишится девственности, вы не будете против?

М. Ц. Я постараюсь воспитать его так, чтобы он все-таки не в 12 лет…

Д. Э. А что плохого?

М. Ц. Нет, плохого ничего нет. Просто он еще ребенок.

Д. Э. Если ваш ребенок начнет петь в храме, вы не будете против?

М. Ц. Если он начнет петь в храме…

Д. Э. Если он начнет петь в храме богохульные песни…

М. Ц. Если мой ребенок даже будет не богохульные песни, а псалмы петь в храме, я не буду против. Это его выбор.

А. К. Почему, например, Джульетте 12 лет было, вы в курсе?

М. Ц. Ну хорошо, не знаю, не готова, детям не 12 лет. Посмотрим на них, когда им будет 12. Может, они будут зрелые уже.

Д. Э. Очень важно. Просто надо говорить про истинный и ложный либерализм. Вообще православная церковь — это самое либеральное сообщество в мире. Просто важно понимать то, что мы проповедуем свободу, истинную, свободу от греха. Познайте истину, и истина сделает вас свободным.

М. Ц. Да, но греха в том представлении, в котором вы считаете.

Д. Э. Всякий делающий грех, он раб греха. А с другой стороны, здесь грех — он порабощает. И тут либералы проповедуют свободу греха, а мы — свободу от греха. Здесь две свободы. Наша свобода истинная. Тот истинно свободен, кто хочет — курит, а хочет — не курит или кто не курит вообще? Соответственно, свободен тот, кто не курит вообще.

М. Ц. Хорошо, вот я по-другому сформулирую. Очень просто и самое главное. Скажите мне, у человека есть право выбора?

А. К. Конечно, есть. Но и ответственность он понесет за этот выбор.

М. Ц. Человек имеет право выбрать для себя грех?

А. К. Он имеет право.

М. Ц. Сатану имеет право выбрать?

А. К. Да.

М. Ц. Ад имеет право выбрать?

Д. Э. Бог уважает эту свободу. Он ее уважает. И мы ее уважаем.

А. К. Тут на самом деле немножко неправильное сравнение. У человека есть право нарушить Уголовный кодекс? Права такого нет, но свобода — он может это сделать.

М. Ц. Секундочку. Право такое есть. Но он получит за это наказание.

А. К. Точно так же и здесь, то же самое. Нет, права такого нет у него, он обязан соблюдать законы. Но выбор у него есть.

Д. Э. Мы же ограничиваем педофилов, убийц, каннибалов. Точно так же мы должны ограничивать…

М. Ц. У нас светское государство или религиозное?

А. К. Светское — это не значит атеистическое. Светское — это не значит, что религии вытеснены из общественного пространства. Светское государство — это означает только то, что церковь не является министерством, и все.

М. Ц. Но это означает то, что мы должны жить по законам. Уголовный кодекс, Административный кодекс — это дисциплинирующие мерила, а не религиозные представления.

А. К. То же самое заповеди. Заповеди Божии — это то же самое. Это просто дисциплинирующие, некие задают рамки, чтобы люди не озверели, не стали скотами. Чтобы у нас здесь, на Земле, не был ад.

М. Ц. Но, опять же, у каждого свои заповеди, у каждого своя может быть вера.

Д. Э. Смотрите, это очень важно понять. Давайте разберемся именно с этим. Вы считаете, что грех относителен. Хорошо, убийство — это плохо?

А. К. Откуда, с чего вы взяли, что убийство — плохо?

М. Ц. Послушайте, для того чтобы понимать, что убийство — это плохо, совершенно не обязательно быть православным, достаточно быть просто нормальным нравственным человеком. Следующий вопрос: атеист может быть нравственным человеком?

А. К. Нет, атеист — безнравственный человек.

М. Ц. Почему?

А. К. Он первые четыре заповеди Декалога нарушил.

М. Ц. Даже если атеист не убивает никого, не изменяет своей жене, не раздает листовки с рекламой Музея эротики и не танцует в храмах, он все равно не может быть нравственным?

А. К. Аморальный человек, он нарушил первые четыре заповеди Декалога.

Д. Э. Он не любит Бога.

М. Ц. Но если для него Бога не существует?

А. К. С точки зрения христианства, даже с точки зрения авраамических религий, и иудаизм то же самое, у них тоже десять заповедей, и с точки зрения ислама — это человек безнравственный и аморальный.

М. Ц. Хорошо. Последний вопрос, потому что у нас уже время заканчивается. То, что вы сейчас делаете, ваша деятельность, если возвращаться к этому, к вашим акциям миссионерским, как вы считаете их…

А. К. Гражданские.

М. Ц. Гражданские, хорошо. Они очень похожи на перформанс. Вы приходите, у вас есть камера, за вами ходит оператор с большой профессиональной камерой.

А. К. Увязался за нами. Не знаю, чего они от нас хотят.

М. Ц. Увязался, понятно. Энтэвэшный оператор, как Левий Матвей, за вами ходит.

А. К. Но вы же тоже нас пригласили.

М. Ц. Вы вторгаетесь в светские пространства, которые не являются церковью.

Д. Э. Мы тоже люди.

А. К. Они первые это сделали. Они к нам вторглись, это просто ответная реакция.

М. Ц. Скажите, пожалуйста, чем то, что вы делаете, лучше, чем то, что сделали девушки из группы Pussy Riot?

Д. Э. Во-первых, мы пришли в театр по приглашению. Сами же участники нас пригласили. И там есть много наших знакомых, которых мы уже давно знаем, с которыми мы общаемся.

А. К. Сидели в автозаках.

Д. Э. Которые рады нас видеть. С которыми мы общаемся о Боге. Знаете, если такая официальная реакция, они желают какого-то пиара и вот это раскручивают — одно.

М. Ц. То есть это было срежиссировано. Художественный руководитель «Театра.doc» вам позвонил и пригласил.

А. К. Нам просто информацию сообщили. У них есть «кроты».

Д. Э. Один из этих людей нам сказал, что вот хотите — приходите, мы это обсудим. И на самом деле в СМИ это подается немножко не так, как это было. Нам действительно рады, мы тоже хотим обсуждать как бы с разных сторон.

М. Ц. Хорошо. Но парень на Павелецком вокзале в СМИ тоже подается не так?

Д. Э. Это преступник. Он нарушает 282-ю статью УК РФ, разжигает межрелигиозную рознь.

А. К. Мы не можем этого позволить, чтобы сейчас гнев Божий на наш город снизошел из-за этого страшно вопиющего беззакония. Там карикатура на Божию Матерь.

М. Ц. А вы понимаете, то, что вы его догнали и сорвали с него рубашку, это же тоже преступление.

Д. Э. Да, я сорвал с него рубашку, я хотел его остановить, хотел его передать полиции. И вы знаете, вот такого, вот именно такого мы не потерпим. Мы создаем прецедент. У нас гражданское общество, мы хотим его формировать, мы хотим делать социальный заказ для государства. И мы хотим, чтобы такого не было.

А. К. Допустим, смотрите, будут люди со свастикой ходить, вы же остановите их.

М. Ц. Скажите, вы слышали последнее слово заключенных девушек, группы Pussy Riot? Вы вообще слушали, что они говорят?

А. К. Мы внимательно читали, все слушали. Лично я им не верю.

М. Ц. Вы же понимаете, что, в принципе, они хотят того же самого, что и вы?

А. К. Нет.

М. Ц. Они не согласны с тем, как устроено сегодня государство в России, хотят изменить его. Они хотят привлечь внимание к проблемам, которые они считают важными. Поэтому они пошли на крайние меры. Точно так же, как вы на Павелецком вокзале или вчера в Музее эротики, принеся туда кирпич, напугав, собственно говоря, и посетителей, и директора. Они специально спровоцировали общество, в том числе и вас, чтобы решить проблемы. Они готовы были сесть в тюрьму ради ценностей, в которые они верят. В чем разница?

Д. Э. Разница только в одном — в правде, за кем правда.

М. Ц. За вами правда, а за ними нет.

Д. Э. Конечно.

М. Ц. Спасибо вам большое. В «Газете.Ru» были православные активисты…

А. К. Гражданские.

М. Ц. …гражданские активисты Дмитрий Энтео, Андрей Каплин. Меня зовут Мария Цыбульская. До свидания.

Watch on YouTube