stop_rpc

Для несведущих читателей напомним: согласно православным канонам, тот, кто не сохранил девство до брака, навсегда утрачивает возможность быть священнослужителем. В современной Московской патриархии это правило, как и прочие канонические нормы, не соблюдается. Вот одно из красноречивых тому свидетельств:

Оригинал взят у

abbatus_mozdok в Глава 7-я: Женщины в моей жизни и монашество…

...Призвание к монашескому служению я ощутил едва ли ни с первых дней своего сознательного воцерковления после Крещения 26 мая 1990 года. <...> я понял – безо всяких советов со стороны: «Я могу отдать этому только всего себя, всю свою жизнь. Я стану монахом и священником».

...В 17-ть лет я поступил в Московский ПСТБИ. <...> Там, в Москве, я подружился с девушкой из МГУ (дочерью одного преподавателя МГУ, которой на 18-тилетие родители подарили однокомнатную квартиру). Она была на год старше меня. Девочка была чиста и душой, и телом. Мы долгое время общались с ней, как друзья (почти год). Я, как это ни странно, боялся переступать порог больше, чем она. Я боялся психологического разочарования (читал о любви и любовном влечении много, а вот прочувствую ли все это «единство душ» в интимной близости?). Однако, разочарования не последовало ни с моей, ни с ее стороны. Мы были счастливы! Её все устраивало, кроме одного: Ну, как понимать, что ее возлюбленный, после услады любовной близостью, вдруг часа в 2-3 ночи встает, зажигает настольную лампу на кухне и начинает штудировать святых отцов-аскетов? Она думала так: «Зачем человеку, который любит девушку, читать монашескую литературу»? Что смущало меня в моей ситуации? – Как раз полная противоположность тому, что думают обо мне тутошние «душеведы». Нам было слишком хорошо – и физически, и душевно! Всё было слишком безоблачно! Я испугался счастья! Я искал ответа на свое смущение у святых отцов, и находил, что все земное нестойко и преходяще.

А между тем девушка заговорила о браке (где-то на 3-м месяце наших «отношений»). <...> Но я не знал, как мне быть с благословением о. Николая с острова Залит быть монахом; как мне быть с моими обещаниями Богу стать монахом; как мне быть с моим твердым убеждением в нестойкости и обманчивости всего земного счастья? И в душе я почему-то чувствовал, что «супружество не мой, ну не мой это путь!». Я любил ее, и она любила меня – но она любила сильнее. Она даже стала нормально воцерковляться (до этого причащался в ее семье только папа, а мама была ограничена рамками «культурного общения» с о. Матфеем). Она ходила со мной на всю ночь на «всенощные» на Афонском Подворье в Москве. Где-то на 7-м месяце наших отношений я положил так: «Если вот сейчас в эти последние 2-3 месяца перед моим возвращением на Кавказ она беременеет – я вступаю в брак; если нет – я оставляю её, хоть это будет и очень больно». Именно беременность её я просил у Бога как «знак» мне, четко указывающий мой путь. Она не забеременела…